Анализ антиинфляционной политики в РФ на современном этапе с учетом зарубежного опыта

Инфляционные процессы характерны как для экономически развитых стран, так и для развивающихся, для стран как с плановой, так и рыночной экономикой. Для России актуально использование зарубежного опыта антиинфляционного регулирования, основанного на рациональной структурной экономической политике и применении комплекса мер в целях воздействия на денежные и неденежные факторы инфляции. [7; с. 4]
Рассмотрим опыт борьбы с инфляцией на примере Израиля, так как израильская экономика очень напоминает российскую.
Как известно, в начале 80-х годов в израильской экономике на­блюдались значительные темпы инфляции, вполне сопоставимые с темпами инфляции в России в 1992—1995 гг. (в 1985 г. они достигли 27% в месяц). Однако израильскому правительству с помощью стаби­лизационной программы за минимально короткий срок (2 месяца) уда­лось снизить годовой темп инфляции с 500% в год в июне 1985 г. до менее чем 20% в годовом исчислении в сентябре 1985 г. Это была очень успешная программа, имеющая немного аналогов в мировой практике.
Вначале хотелось бы дать некоторое общее представле­ние о самой израильской экономике. В 1993 г. средняя численность населения была около 5,4 млн человек, ВВП оценивался на уровне примерно 58 млрд долл. США и, соответственно, ВВП на душу насе­ления составлял около 10750 долл. США. Экономика Израиля явля­ется рыночной экономикой, несмотря на очень большую долю госу­дарственного сектора. В 1995-1996гг. годах правительственные расходы составляли около 60% от уровня ВВП. Это в 2 раза выше, чем сред­ние показатели для стран Западной Европы (где государственный сек­тор значительный) и сопоставимо с соответствующими российскими по­казателями. Отличительной чертой израильской экономики является высокий уровень индексации. Заработные платы, пенсии, а также прак­тически все долгосрочные кредиты индексируются в соответствии с рос­том индекса потребительских цен или курсом шекеля по отношению к доллару. Более того, до 1985 г. сам обменный курс шекеля неофи­циально индексировался по индексу потребительских цен.
Очевидно, что подобная индексация стала одной из причин ин­фляционного процесса, который был присущ израильской экономике фактически на протяжении всей ее истории. Первые годы после соз­дания государства характеризовались значительными темпами инфля­ции. Затем, в период 1951—1970 гг., инфляция снизилась и составляла в среднем 5% в год. Но затем, как видно из рис. 1, ежегодные темпы инфляции начали расти, пока не достигли почти 500% в 1985 г. Оданако гиперинфляции (т. е. инфляции с темпом 50% в месяц) в Изра­иле, как и в России, не было. График (рис. 2) показывает значитель­ное сокращение годового темпа инфляции после принятия стабилиза­ционной политики в июле 1985 г. Он является хорошей иллюстрацией знаменитой фразы Милтона Фридмана о том, что «инфляция всегда и везде является феноменом денежного обращения».
На рисунке 2 четко прослеживается положительная связь между ко­личеством денег в экономике и уровнем цен и, следовательно, уров­нем инфляции. Инфляция вызывается тем, что предложение денег рас­тет быстрее, чем спрос на них, и это ведет к росту цен. Это называ­ется инфляцией спроса. Однако существует еще и инфляция предло­жения, когда цены растут не из-за несоответствия количества денег в обращении и спросом на них, а просто вследствие увеличения из­держек на производство одной единицы продукции. Классическим при­мером инфляции предложения является «нефтяной шок» 1973 г., когда ежегодный темп инфляции в развитых странах вырос вдвое. Соответ­ственно график (рис. 2) не дает ответа на вопрос, имела ли место в Израиле инфляция спроса или инфляция предложения, являлся ли рост предложения денег причиной роста цен, или же количество де­нег в обращении росло, чтобы хоть как-то соответствовать все расту­щим ценам. Иными словами, мы не знаем, что являлось причиной, а что следствием. На основании одного лишь этого графика нельзя ска­зать, что причиной инфляции в Израиле был рост совокупной денеж­ной массы. Также нельзя сказать, что если зафиксировать предложе­ние денег (или увеличивать его ежегодно в четком соответствии с рос­том ВВП), то инфляция исчезнет.
Существует достаточно распространенное мнение, что значитель­ный бюджетный дефицит ведет к инфляции, так как в основном он финансируется за счет печатания денег. Различные попытки устано­вить систематическую связь между темпом инфляции и относительной величиной бюджетного дефицита не увенчались успехом (возможно, потому, что основные исследования проводились на основе статистики США, где в значительной мере использовались другие методы финан­сирования бюджетного дефицита). Можно сказать, что в Израиле не существовало подобной связи (рис. 3 и 4). Однако, несомненно, что сокращение бюджетного дефицита и, как следствие этого, уменьшение печатания денег являются одними из необходимых компонентов успеш­ной антиинфляционной политики. Опыт Израиля явился подтвержде­нием этому, так как после 1985 г., т. е. после осуществления антиин­фляционной программы, включавшей в себя снижение бюджетного де­фицита и темпов роста денежной массы, темп инфляции значительно снизился (рис. 2 и 3).
Из основного уравнения количественной теории МU=РU следует, что уровень цен пропорционален как предложению денег в экономике, так и скорости их обращения. По мнению Дона Патинкина, одной из причин инфляции в Израиле стало как раз увеличение обращения де­нег. Начало 80-х годов совпало в этой стране с повсеместным рас­пространением кредитных и дебетовых карточек и установкой по всей стране банковских автоматов. Поскольку к этому времени в Израиле уже наблюдалась значительная инфляция и деньги на руках было дер­жать невыгодно, то люди стали активно пользоваться банковскими карточками. Это вызвало увеличение скорости обращения денег и со­ответственно повышение общего уровня цен. Тогда же в Израиле на­блюдалось такое достаточно необычное для России явление: при опла­те товара по банковским карточкам (по сравнению с оплатой налич­ными) покупателю предоставлялась скидка, так как на эти деньги тут же начислялся процент. У нас же существует скидка при оплате на­личными деньгами по сравнению с оплатой безналичными. Забавное несоответствие, причина которого лежит в сильной неразвитости нашей банковской сферы.
Рассмотрим еще одно следствие инфляционного процесса. Рис. 3 и 5 очень четко
показывают влияние инфляции на номинальную ставку процента — то, что в экономике принято называть эффектом Фишера. Совместив эти графики, мы увидим, что разница между номи­нальной и реальной ставками процента как раз составила величину, равную темпу инфляции. В этом отношении израильская статистика является хорошей иллюстрацией известного экономического правила и еще раз подтверждает его верность.
С 1980 г. в Израиле наблюдался значительный рост доли срочных депозитов в общем объеме денежных вкладов. Этот факт подтвержда­ет еще одно простое правило экономики, а именно то, что продолжа­ющийся длительное время инфляционный процесс способствует воз­никновению новых форм хранения активов, которые фактически реша­ют проблемы, возникающие в связи с инфляцией путем уменьшения срока, на который делается вклад, и установления очень гибкого про­цента, который изменяется вместе с изменением темпа инфляции. На­пример, в 1980 г. появились депозитные сертификаты и срочные вкла­ды на срок от нескольких недель до нескольких дней, чьи процентные ставки с лихвой компенсировали инфляцию. Если в первом квартале 1973 г. практически все срочные вклады были на период от 6 меся­цев и более, то, согласно отчету Центрального Банка Израиля, во втором квартале 1985 г. только 2% срочных вкладов были ориенти­рованы на срок более 6 месяцев и лишь 5% вкладов были на период более 2 месяцев. И соответственно почти 75% всех срочных вкладов состояли из депозитных сертификатов, которые могли быть обращены в деньги по первому требованию, и вкладов на срок от 1 до 2 недель. Израильская экономика довольно хорошо приспособилась к условиям инфляции, и те, кто был заинтересован в сохранении своих денег, могли свободно это' сделать. Таким образом, в Израиле частично сни­малась одна из серьезных социальных проблем, связанных с инфляцией.
Кроме того, в связи с большой распространенностью индексации в израильской экономике практически не возник другой отрицательный эффект инфляции, а именно ее влияние на распределение доходов. Но это был обоюдоострый меч: раз никто не был задет инфляцией, то никто особенно и не противился ей. Инфляция шла по нарастающей, не встречая у себя на пути особенного сопротивления.
Следует сказать и о том, что израильская экономика была устроена таким образом, что она автоматически, безо всякого влияния со стороны Центрального банка генерировала постоянное увеличение денежного предложения. Это происходило потому что, во-первых, курс доллара к шекелю автоматически индексировался в соответствии с уровнем цен и таким образом рос с тем же самым темпом. Во-вторых, номинальное предложение денег увеличивалось с тем же темпом, с которым росли цены. И, наконец, в-третьих, заработная плата автоматически индексировалась в соответствии с темпом инфляции. В Израиле это привело к тому, что практически ни один субъект рынка не был задет инфляцией и, соответственно, не был вынужден бороться с ней, то есть это безынерционный процесс, который продолжается бесконечно.
Естественно, здесь возникает вопрос: если все индексировалось без возникновения каких-либо побочных эффектов, тогда почему следовало беспокоиться об инфляции? Почему нельзя было просто не обращать внимания на ее существование? Ответом на этот вопрос являются не­которые еще не рассмотренные здесь издержки инфляции, например так называемые «издержки стоптанных башмаков». Когда инфляция достигает 20% в месяц, даже средний человек попытается предпринять некоторые шаги для того, чтобы сохранить свою заработную плату. Ему придется тратить время и энергию на стояние в очередях в банки л т. п. Также здесь можно отметить другие издержки, называемые-«издержками меню». Они подразумевают, что при достаточно высокой инфляции фирмы должны постоянно менять ценники, эти издержки могут достигать внушительных размеров. Кроме того, при постоянно меняющихся ценах в магазинах очень сложно судить об относитель­ных ценах товаров: никогда не ясно, что является относительно деше­вым, а что — относительно дорогим.
Следует отметить, что постоянное увеличение предложения денег на одну и ту же величину не будет влиять на рав­новесное состояние реальных переменных. Однако при изменении тем­па роста предложения денег равновесное положение реальных перемен­ных также будет меняться. На рис. 1 видно, что предложение денег из­менялось неравномерно и, таким образом, в действительности реаль­ные характеристики израильской экономики также изменялись.
Следует отметить также и другие издержки инфляции. При зна­чительных темпах инфляции фирма в основном расходует свои ресур­сы не на увеличение эффективности производства или на маркетинг:
она расходует их на правильное ведение финансовых дел. Даже са­мая эффективная фирма в условиях 10—20% месячной инфляции ста­нет банкротом, если она не будет вести как следует свои финансовые дела. Таким образом, в условиях высокой инфляции на первое место в любой фирме выходит финансовый отдел. Кстати, именно из-за это­го фактора в последние годы резко возрос спрос на квалифицирован­ных финансовых работников у нас в России. Также именно в связи с высокой инфляцией в 90-е годы в России очень быстрое раз­витие получили коммерческие банки.
Но все же издержки инфляции в Израиле суще­ствовали. Но оценить их представляется достаточно сложным делом. В начале 80-х годов в Израиле наблюдался резкий рост банковской активности, причем он оценивался примерно в 1—2% ВВП. Это означает, что большую часть роста ВВП в начале 80-х годов можно отнести за счет роста банковского сектора. Если рассматривать пред­ложение Саймона Кузнеца о том, что услуги банковского сектора яв­ляются не конечным, а лишь промежуточным продуктом, функцией которого является уменьшение трения в производственной сфере, а не чистый вклад в конечное потребление, тогда мы можем считать до­полнительные ресурсы, используемые банковским сектором, издерж­ками сферы обращения, возникшими в связи с инфляционным процес­сом. Или, если процитировать Дэвида Юма, «Деньги не являются ко­лесами торговли: они являются тем маслом, которое делает движение колес более легким». И высокая инфляция вынуждает использовать больше масла для этого.
Еще один важный вопрос: зачем инфляция нужна правительству? В качестве ответа обычно цитируют работу Дж. М. Кейнса «Трактат о денежной реформе», в которой говорится, что инфляция есть налог:
государство печатает избыточные деньги, стоимость денег, находящих­ся на руках у населения, падает, и, таким образом, эта стоимость пе­рераспределяется от населения к государству. Однако этот ответ не­применим в отношении израильской инфляции, так как именно в пе­риод инфляции в Израиле (конец 70-х — начало 80-х годов) прави­тельство выдавало значительные кредиты как фирмам через различ­ные программы помощи предпринимателям, так и населению для стро­ительства жилья. Таким образом, получалось, что доход от печатания денег был даже отрицательным для государства. Почему же тогда правительство продолжало печатать деньги?
Здесь хотелось бы обратиться к Дону Патинкину и напомнить, что так называемая «экономическая наука», «экономикс», раньше назы­валась «политической экономией». Поэтому естественно, что некоторые экономические явления необъяснимы с точки зрения одной лишь эко­номики: иногда необходимо привлекать политику для объяснения эко­номических явлений. При таком рассмотрении инфляцию можно объ­яснить как результат влияния на министра финансов различных лоббистских групп в экономике (например, профсоюзов, ВПК и т. д.). В результате отсутствия сплоченности правительства и отстаивания каждым министерством своих интересов возникает избыточное давле­ние на министра финансов различных групп интересов. Если министр финансов не чувствует твердой поддержки премьер-министра или пре­зидента, то результатом этого является либо отставка министра фи­нансов, либо его уступка лоббистам. В случае же отставки происходит назначение менее жесткого министра финансов, который, дабы не пов­торять опыт предшественника, вынужден уступать интересам различ­ных групп.
И наконец, поговорим о самой стабилизационной программе. К июню 1985 г. у самых широких слоев израильской публики возник­ло настроение остановить инфляцию. Оно было связано с резким па­дением курса шекеля по отношению к доллару и катастрофическим сокращением валютных запасов страны. Более того, все увеличиваю­щаяся инфляция вынудила фирмы откладывать уплату налогов, что' значительно уменьшило денежные поступления в казну.
В начале июня 1985 г. был создан специальный комитет, состояв­ший как из представителей академической среды, так и из правитель­ства. Он представил правительству программу жестких мер, затраги­вающих одновременно кредитно-денежную и бюджетно-налоговую по­литику, а также проблемы платежного баланса страны, фиксации за­работных плат и доходов населения.
Комитет решил зафиксировать обменный курс шекеля по отно­шению к доллару. На это были 2 причины: во-первых, ежедневные публикации растущего курса дол­лара стали для публики мерой инфляции, и стабилизация этого курса повысила бы доверие к этой программе. Во-вторых, единственной альтернативой было фиксирование номинального предложения денег. Но, как известно, стабилизация обычно сопровождается увеличением спроса на реальные запасы денежных средств, увеличением, которое трудно оценить заранее.
При решении вопроса, на каком уровне зафиксировать обменный курс, брались в расчет следующие факты. Во-первых, значительная часть сокращения государственных расходов приходилась в основном на уменьшение субсидий, выделяемых на основные виды продуктов (хлеб, молоко). Следовательно, одним из немедленных следствий про­граммы был бы значительный разовый скачок в ценах, который дол­жен был быть хотя бы частично скомпенсирован увеличением заработ­ной платы. Соответственно, надо было провести девальвацию шекеля таким образом, чтобы потом зафиксировать обменный курс на уровне, который бы согласовался с ростом цен и заработных плат. И посколь­ку заработные платы индексировались с некоторым лагом по отноше­нию к уровню цен, для успеха стабилизации было важно, чтобы пос­ле однократного повышения цен и заработных плат последние пере­стали бы индексироваться. Их индексация при стабилизации цен вы­звала бы возобновление инфляционного процесса.
В соответствии с принятой стратегией в конце июня—начале июля 1986 г. шекель был девальвирован на 26%. В результате девальва­ции и значительного сокращения субсидий индекс потребительских цен в следующем месяце вырос на 27%, после чего увеличившиеся цены оказались под контролем. По мере того как контроль налаживался, индекс цен рос в течение трех следующих месяцев в среднем на 4%. Б дальнейшем в течение 1986—1987 гг. этот рост составил примерно 1,3% в месяц.
Одной из существенных частей стабилизационной программы было замораживание заработной платы. В середине июля 1985 г. было до­стигнуто соглашение с Хистадрутом (всеобщим израильским профсо­юзом) о том, что номинальные заработные платы должны быть под­няты примерно в той же пропорции, в какой был девальвирован ше­кель, после чего заработные платы замораживаются на последующие 3 месяца. Другие номинальные переменные (например, объем креди­тов, регулируемый банком Израиля) были также зафиксированы.
Уже указывалось, что достаточно зафиксировать одну из номи­нальных величин для того, чтобы определить соответствующий равно­весный уровень других. Но тогда возникает вопрос: зачем надо было фиксировать не только обменный курс, но и другие номинальные пере­менные? Дело в том, что если зафиксировать только обменный курс, то достижение равновесия другими переменными займет значительное время и не будет безболезненным. Это скорее всего привело бы к то­му, что правительству пришлось бы оставить свою программу. Пояс­ним это на примере. Итак, заработные платы в Израиле индексирова­лись по темпам инфляции прошлых месяцев. Продолжение этой индек­сации на начальном этапе стабилизации вызвало бы рост реальной заработной платы, так как цены были бы уже зафиксированы, а за­работная плата все еще индексировалась по старым индексам. 'Ничем не обоснованное увеличение заработной платы вызвало бы в свою оче­редь безработицу, что создало бы давление на правительство с целью проведения им стимулирующей кредитно-денежной политики и даль­нейшей девальвации шекеля, а все это привело бы и возрождению инфляции.
Одним из ключевых условий успеха стабилизационной програм­мы было доверие к ней со стороны широкой публики. В июле 1985 г. ряд факторов был явно не в пользу создания этого доверия. В част­ности, по мере нарастания инфляции в начале 80-х годов правитель­ство время от времени провозглашало новую программу борьбы с ин­фляцией. Эти программы предусматривали фиксирование цен и при­нятие политики ограничения заработной платы. Они также сопровож­дались заявлениями министерства финансов Израиля о его намерении сократить государственные расходы. Но одна за одной эти программы дотерпели крах.
Тогда возникает естественный вопрос: как, несмотря на столь не­удачный опыт, израильская программа 1985 г. все же достигла успе­ха? Во-первых, к июню 1985 г. все увеличивающаяся инфляция созда­ла настрой в самых широких кругах населения что-то предпринять и остановить инфляционный процесс. Во-вторых, люди поняли, что ос­тановить инфляцию можно только путем жестких мер, они поняли важность этой программы и поверили в ее успех. Более того, факт, что американское правительство выделило под эту программу кредит в 1,5 млрд долл., повысил доверие к ней как со стороны правитель­ства, которое должно было утвердить эту программу, так и со сторо­ны публики.
Может ли успешный опыт борьбы с инфляцией в Израиле быть применен в России? Думается, что да. Во-первых, как уже упомина­лось, экономика России и Израиля имеет много общего. Как известно, в 50-х — 70-х годах Израиль был полусоциалистической страной, со всеми соответствующими атрибутами: значительной долей государст­венной собственности, контролем экономики со стороны государства. И период инфляции в Израиле также совпал по времени с переходом к более либеральной экономике. Во-вторых, политическая ситуация се­редины 80-х годов в Израиле очень схожа с нашей: существует коали­ционное правительство, каждое министерство отстаивает свои инте­ресы.
Итак, каковы возможности применения израильской программы у нас? Из опыта последних лет видно, что российское правительство видит лишь один путь борьбы с инфляцией — постепенное снижение ее темпов. Эта борьба продолжается уже несколько лет с перемен­ным успехом. Фактически же происходит то, что происходило в Изра­иле в начале 80-х годов — инфляционный процесс продолжается, не­смотря на все предпринимаемые меры. В чем была причина неудач всех предыдущих попыток остановить инфляцию? В половинчатости мер. Как только стабилизировалось предложение денег, начинали рас­ти государственные расходы, выдавались дешевые кредиты. Периоди­чески само же правительство устами некоторых своих членов раздува­ло инфляционные ожидания. Короче говоря, не было единой прог­раммы.
Так что же надо сделать, чтобы остановить инфляцию в России? Первый шаг, который должен быть сделан, это подготовка обществен­ного мнения. Люди должны понять, насколько губительна инфляция для них и, в частности, для экономики России в целом. Потом должна быть опубликована сама программа. Должны пройти дискуссии в прес­се, на телевидении по поводу этой программы с участием ведущих эко­номистов. В чем же должна состоять сама программа? Согласно си­стеме, определяющей макроэкономическое равновесие и приведенной выше, вначале необходимо зафиксировать одну из номинальных переменных. Это может быть как обменный курс рубля по отношению к доллару, так и номинальное предложение денег (частично этот этап уже пройден — установлен валютный коридор). После определения уровня, на котором следует зафиксировать эту переменную, необходи­мо провести оценки тех уровней, на которых должны будут зафикси­роваться остальные номинальные переменные. Основываясь на этих оценках, следует зафиксировать переменные на данных уровнях. При­чины, почему это стоит сделать, приведены выше. Если при этом бу­дет резко сокращен бюджетный дефицит и будут проведены другие подобные стабилизирующие меры, а также при поддержке программы со стороны МВФ, у нее будет много шансов оказаться успешной. Един­ственное отличие израильской инфляции от российской — это присут­ствие в нашей инфляции значительной доли инфляции издержек. Соответственно российская программа должна быть скорректирована в связи с этим. Одновременно с денежной реформой необходимо стаби­лизировать финансовую и банковскую системы с целью минимизиро­вать влияние кризиса неплатежей, а также попытаться исключить дру­гие причины инфляции издержек.
Итак, опыт Израиля является, безусловно, очень важным для рос­сийской экономики. В борьбе с инфляцией нет смысла изобретать что-то новое; надо лишь умело использовать опыт других стран. [25; с. 61]

2.2 Инфляция в российской экономике

Современная инфляция – не какой-то новый феномен российской истории XX столетия, в четко выраженных формах она проявляется по крайней мере в третий раз. Сначала это было в период первой мировой войны, последовавшей за ней гражданской, в годы послевоенного восстановления, завершившегося на первом этапе нэпа (1914 – 1924 гг.). Второй раз инфляция проявилась уже в советское время – в годы индустриализации и формирования системы централизованного планирования, фактически на протяжении всех довоенных пятилеток, в годы Великой Отечественной войны и начале послевоенного восстановления (1928 – 1947 гг.), по существу в течение двух десятилетий. Третий раз она проявилась в период проводимых в начале 90-х годов экономических реформ, направленных на воссоздание рыночной экономики, после провозглашения государственного суверенитета России и распада СССР и продолжается по сути по сей день.
В менее отчетливых формах инфляция наблюдалась в советской экономике, в течение значительного времени, в частности с середины пятидесятых годов и особенно в восьмидесятые годы. Исключением в этом отношении можно считать два сравнительно коротких периода. Первый из них относится к годам нэпа, пред­шествующим индустриализации (1925-1928 гг.), а вто­рой — к концу сороковых и первой половины пятиде­сятых годов (1948-1955 гг.), когда государство осуще­ствляло прямую дефляционистскую политику сниже­ния цен; оба эти периода не превышают 13 лет.
Из сказанного следует, что инфляция возникала и нарастала в годы политических конфликтов (войн, революций) и при смене модели социально-экономи­ческого развития общества. В этом смысле она — неиз­бежная экономическая плата общества за конфликты и революции. Преодоление инфляции и ее последствий каждый раз требовало больших усилий и значительно­го времени. Не представляет исключения и современ­ная российская инфляция.
Исторической ее особенностью являлось то, что ей предшествовал длительный период скрытой инф­ляции, выражавшейся прежде всего в увеличении де­нежных сбережений населения, представляющих от­ложенный спрос, при усилении товарного дефицита. Переход к инфляции в открытых ее формах совпал с началом крупных институциональных преобразований — реформированием отношений собственности, де­монтажем системы государственного централизован­ного планирования, либерализацией экономики и фор­мированием системы рыночных отношений. [24; с. 58]
Экономический кризис, поразивший Россию в первой половине 90-х годов, по своим масштабам и глубине не имеет аналогов в новой истории.. Действительно, в 1990 – 1995 гг. объем ВВП в стране сократился на 51%, тогда как, например, в период мирового экономического кризиса 1929 –1933 гг. в США он упал на 36%. По имеющимся расчетам если бы в России реформы не проводились вообще, то сокращение ВВП в первой половине 90-х годов составило бы не более 4 – 5%. Это, конечно, не означает, что реформу экономики в стране не следовало проводить, речь идет о другом – о формах и путях ее осуществления, об ее издержках и результатах.
Особая глубина экономического коллапса в современной России связана с целым рядом факторов, как это уже говорилось ранее, в том числе с распадом СССР и нарушением системы общественного разделения труда между бывшими советскими республиками, экономика которых функционировала в качестве составных частей единого народно-хозяйственного комплекса; с высокой степенью милитаризации народного хозяйства; упразднением системы экономического управления и неэффективным функционированием новых органов менеджмента на всех уровнях. Сыграло свою роль и то обстоятельство, что с самого начала власти отказались от сильной социальной политики. Понятно, что процесс перехода от высокоцентрализованной директивно-плановой экономики к новой модели экономической организации, управления и функционирования представлял собой очень сложную задачу, задачу воистину уникальную, поскольку прежде ни перед кем подобные проблемы не возникали. Конечно, опыт экономически развитых стран давал возможность использовать их пример для перехода к современной модели эффективно функционирующей экономики. Но в рассматриваемом случае этот опыт в должной мере не был осознан и предпринятые меры по реформированию экономики были ориентированы не на прогрессивные модели, а, как правило, на воспроизведение структур и принципов прежних этапов развития. [17; с. 23]
По темпам роста цен российская экономика в 1992-1995 гг. была одним из мировых лидеров. Инфляция приобрела хронический, самовоспроизводящийся характер. Чтобы ее преодолеть, принимались самые жесткие меры, однако они, как правило, не давали желаемых результатов. Так, на усиление монетарных ог­раничений экономика реагировала увеличением спада производства и лишь не­значительным (по сравнению с жесткостью воздействия) снижением темпов ин­фляции. Смягчение таких ограничений сопровождалось ускоренным ростом цен при стагнации производственной деятельности. Спонтанное маневрирование между угрозой инфляции, спада производства и роста безработицы провоцировало и первое, и второе, и третье.
В 1992-1995 гг. было сделано четыре попытки преодолеть инфляцию - и лишь одну из них можно (хотя и с оговорками) считать успешной. Первая относится к началу 1992 г. После "либерализации" цен, вызвавшей их неуправляемый быстрый рост, правительство в течение первого квартала 1992 г. обеспечивало бездефицитный бюджет, а ежемесячный темп прироста денежной массы был в 6,5 раза меньше, чем уровень инфляции. Несмотря на то, что экономика имела резерв прочности (запасы сырья и материалов, оплаченные по дореформенным ценам и др.), жесткая денежная политика очень быстро вызвала резкое увеличение неплатежей и сокращение конечного спроса. Возникли серьезные затруднения с реализацией товаров. В итоге инфляция в III квартале снизилась до 10,7% в месяц по сравнению с 17,6% во II, но одновремен­но резко ускорился спад производства (1-11 кварталы - 13-14% к уровню предшествующего года, III квартал - 24%).
Таким образом, за снижение среднемесячной инфляции на один пункт было "заплачено" спадом производства на 1,4 пункта. Затем с помощью масштабной эмиссии денег сокращение производства было замедленно. Однако увеличение рублевой массы в обращении, а также ряд других факторов (повышение цен на энергоресурсы и сельскохозяйственную продукцию, быстрый рост заработной платы, падение валютного курса рубля) обусловили увеличение инфляции до уровня более 20% в месяц.
Вторая попытка снизить инфляцию была предпринята в III-IV кварталах 1993 г. Она свелась, в основном, опять к ужесточению монетарных ограничений и стабилизации номинального валютного курса. Экономика отреагировала внача­ле ускорением оборота денег, а затем, в I квартале 1994 г., - обвальным спадом производства, не имевшим аналога за предшествующие годы кризиса. Результат: рост цен снизился с 24% в месяц (III квартал 1993 г.) до 12% (I квартал 1994 г.) и приобрел понижающую тенденцию; спад промышленного производства за это же время увеличился с 14% к соответствующему периоду предшествующего года до 25%. "Ценой" сокращения инфляции на один пункт стало углубление спада производства на 0,9 пункта. Соответственно, уже во II квартале 1994 г. все вернулось "на круги своя": вновь возросла денежная эмиссия, что позволило остановить спад и перейти к депрессивной стабилизации производства. Началось взаимообусловленное повышение цен на продукцию естественных монополий - тарифов на электроэнергию и транспорт. Эти факторы, а также октябрьский "черный вторник" способствовали росту инфляции до 13-16% в месяц (табл. 1).
Третья попытка была предпринята в IV квартале 1994 г. -1 квартале 1995 г. Ставилась задача выйти во втором полугодии на устойчивый уровень инфляции -1% в месяц. Инструментарий для этого предусматривался прежний: было объявлено об исчерпании потенциала "умеренно-жесткой" финансовой политики. Поэтому денежная масса практически была заморожена (I квартал 1995 г.), бюджетный дефицит взят под жесткий контроль (2-3% валового внутреннего продукта). Резко сократилась реальная заработная плата. Однако результаты оказались скромными: ежемесячная инфляция хотя и снизилась с 15,5% (IV квартал 1994 г.) до 7,9% (II квартал 1995 г.), но все же оставалась выше уровня предшествующего (1994) года. В отличие от первых двух попыток уменьшить инфляцию третья не сопровождалась существенным падением промышленного производства. Однако можно с уверенностью сказать, что если бы жесткая денежная политика продлилась еще хотя бы два - три месяца, то оно было бы неизбежным. Об этом свидетельствует сокращение объемов отгруженной продукции в I квартале на 15% по сравнению с I кварталом 1994 г. и на 9% - в IV квартале 1994 г. (табл. 2).
Начиная уже со II квартала 1995 г. Правительство фактически отказалось от жесткой денежной политики. Чтобы сдержать падение курса доллара и хоть как-то сохранить конкурентоспособность отечественного экспорта, оно вновь прибегло к масштабным рублевым интервенциям на валютном рынке. Ежемесячные темпы прироста денежной массы возросли по сравнению с I кварталом 1995 г. в 4,6 раза и почти вдвое превысили уровень инфляции. Во втором полугодии удалось избежать усиления инфляции, сохранить снижающуюся тенденцию ее темпов и к концу года сократить их до 3-4% в месяц. Это связано с четвертой попыткой преодоления инфляции, которая качественно отличалась от первых трех. Прежде всего впервые за годы реформ снижение инфляции произошло в ус­ловиях относительно мягкой денежной политики. Начиная с III квартала в динамике инфляции наметился перелом - темпы роста потребительских цен в его конце оказались самыми низкими за весь период реформ. Это было связано со следующими четырьмя обстоятельствами.
Первое: рубеж 1994-1995 гг. "ознаменовался" тем, что впервые с 1992 г. был нарушен (и больше уже не восстановлен) механизм индексации заработной платы. Она начала устойчиво сокращаться в реальном выражении. Одновременно заметно возросло число безработных. Все это существенно ослабило инфляционную инерцию.
Второе: летом 1995 г. был введен "валютный коридор", что повлекло за собой стабилизацию курса рубля по отношению к доллару. В результате, во-первых, замедлился рост цен на импортные товары, что, в свою очередь, сказалось на динамике потребительских цен, причем не только непосредственно, но и через замедление роста цен на конкурирующие товары отечественного производства. Во-вторых, стабильный курс сыграл роль "номинального антиинфляционного якоря", который сдерживает инфляционные ожидания экономических субъектов, реализующиеся через индек­сацию контрактов.
Третье: важное значение имело введение административных ограничений роста цен на продукцию "естественных монополий" - предприятий топливно-энергетического комплекса и транспорта.
Четвертое: резко уменьшилось инфляционное перераспределение добавленной стоимости из сельского хозяйства в другие отрасли экономики. Это было связано с тем, что кризис в сельском хозяйстве в 1995 г. проявился особенно остро - спад производства в нем существенно превысил аналогичный показатель в промышленности. Кроме того, фиксация валютного курса привела к его сближению с паритетом покупательной способности, что несколько ограничивает влияние мирового рынка на рост внутренних цен. Сокращение инфляции в 1995 г. было достигнуто в условиях сравнительно мягкой денежной политики с использованием, в частности, немонетарных антиинфляционных мер типа ограничения роста цен на энергоносители. Эти меры оказались достаточно эффективными, что подтверждает преимущественно немонетарный характер отечественной инфляции. Однако успех небезусловен. Дело даже не в количественных характеристиках, а в том, что не устранен инфляционный потенциал, являющийся ее основой. Поэтому полученный результат, во-первых, весьма неустойчив, а во-вторых - "куплен" слишком дорогой ценой. В 1995 году продолжилось уменьшение инвестиций, составившее около 15% (что было отчасти связано с инфляционным снижением доходов предприятий). Ухудшилось также положение в социальной (сфере и отечественных производителей потребительских товаров.
Снижение инфляции все же оказало негативное воздействие на динамику производства в IV квартале 1995 года (табл. 2). И главное, антиинфляционный потенциал используемых мер весьма ограничен прежде всего в силу их противоречивости. Так, стабилизация номинального валютного курса сопровождается падением реального курса доллара, что ведет к ухудшению финансового положения экспортноориентированных энергосырьевых отраслей. Это могло бы быть компенсировано опережающим ростом внутренних цен на энергоносители, но тогда не удалось бы задействовать рычаги подавления инфляции издержек. В этой связи ключевым остается вопрос, чем обусловлена высокая устойчивость российской инфляции, в частности, ее низкая эластичность к монетарным воздействиям при их ужесточении, но высокая - при смягчении денежной политики.
Либерализация цен не устранила, а лишь изменила качество инфляционного потенциала российской экономики. Он обусловливается двумя основными факто­рами: во-первых, резким снижением эффективности использования производст­венного аппарата, рабочей силы, а также энергоресурсов; во-вторых, несоразмер­ностью ценовых пропорций и уровня текущих затрат, потребностей экономики в добавленной стоимости для обеспечения динамичного воспроизводства. Действие механизма инфляционного потенциала проявляется как колебание рыночных цен в условиях конкуренции, и прежде всего - спроса и предложения. Такие колебания имеют два предела: верхний и нижний, которые в российских условиях нередко меняются местами.
Верхний предел рыночной цены определяется, с одной стороны, качеством товара, а с другой - платежеспособным спросом. В открытой экономике на верх­ний предел влияние оказывает также уровень мировых цен. Нижний предел ры­ночной цены обусловливается издержками производства товара - материальными и трудовыми затратами, приобретающими в условиях рынка денежную форму.
Динамика нижнего уровня цен определяет потенциал инфляции в сфере предложения. В каждый период времени удорожание затратообразующих ресурсов (энергоносителей, рабочей силы, услуг транспорта, сельскохозяйственной продукции) "задает" тот уровень цен, при котором товаропроизводители не только покрывают издержки, но и могут создать накопления хотя бы для простого воспроизводства. В настоящее время в российской экономике сокращение платежеспособного спроса предопределяет такой уровень цен, при котором не обеспечивается нормальный кругооборот производственного процесса, в результате возникает подавленная инфляция предложения, проявляющаяся в постоянных задержках платежей, банкротствах, усилении экономического спада в периоды ужесто­чения монетарных ограничений, а также в систематическом снижении производ­ственных инвестиций.
Начиная с 1992 г. динамика инфляционного потенциала стала в 1,2-1,4 раза превышать ежемесячные темпы роста оптовых цен (табл. 3). Усиливается неус­тойчивость экономики. Многие межхозяйственные связи распадаются. Изменить сложившуюся ситуацию можно двумя путями: первый - сокращение значительной части национального производства, мощностей и численности работников, занятых в реальном секторе; второй - кардинальная корректировка уровней и структуры цен на внутреннем рынке и перевооружение на современной технической основе имеющегося производственного аппарата. Масштабы воздействия на рыночные отношения подавленной инфляции предложения определяют преимущественно "затратный" характер российской инфляции. Как показывают расчеты, она в значительной степени обусловливается удорожанием затрат (примерно на 40%). Рост денежной массы вызывает лишь 15-20% инфляции, хотя его значение постепенно увеличивается. Это объясняется тем, что удорожание затрат воздействует на инфляцию не столько непосредственно, сколько косвенно - через повыше­ние инфляционного потенциала экономики: рост затрат ведет к нехватке доходов, требуемых для поддержания воспроизводства. Объективная необходимость компенсации этого дефицита вызывает увеличение цен.
Особую роль в раскручивании инфляции сыграл фактор инерции - инфляционная спираль (табл.4). Ее высокий удельный вес свидетельствует о существовании закономерности, связанной с институциональной структурой нашей экономики и поведением предприятий. В 1992-1994 гг. отчетливо проявилось стремление предприятий поддержать на стабильном уровне реальную заработную плату своих работников, не допустив в то же время сокращения их численности. При этом предприятия готовы были идти практически на любые потери в рентабельности, ликвидности и инвестиционном процессе. Результатом этого стала ситуация классической инфляционной "петли": цены - заработная плата - цены. Влияние индексирующейся с коэффициентом, близким к единице, заработной платы на инфляционный процесс оказывается двояким: с одной стороны, эта индексация усиливает рост издержек производства, что активизирует инфляцию предложения, а с другой - создает необеспеченный товарной массой добавочный платежеспособный спрос. Такая экономическая модель не является новой в мировой практике: она соответствует существовавшей в высокоинфляционных странах Латинской Америки в 70-х гг. модели экономики, "ведомой заработной платой".
Кроме того, подобный механизм приводит к нарушению фундаментальных для нормального функционирования экономики пропорций между динамикой производительности труда и его оплаты. Из экономической теории и практики известно, что опережающий рост производительности является необходимой предпосылкой не только устойчивости цен, но и развития народного хозяйства в целом. Эта проблема не нова для российской экономики, она связана с традици­онно сложившейся системой патерналистского "социального контракта" между работниками предприятий и менеджерами. [14; с. 40]
Итак, к концу 1996 года, началу 1997 состояние российской экономики оставалось сложным, тенденции макроэкономических процессов складывались неоднозначно. В последние месяцы не удалось преодолеть действие факторов, проявившихся к середине года и способствующих дальнейшему сокращению производства. Более того, спад усилился, оставалось тяжелым положение с поступлением налогов и исполнением бюджета. Вместе с тем продолжала улучшаться динамика инфляции, рос внешнеторговый оборот, наметились позитивные сдвиги на финансовых рынках, хотя предприятия еще испытывают острую нехватку средств для осуществления текущей деятельности.
Важнейшим результатом усилий последних лет является устойчивое снижение темпов инфляции в 1996 г. В августе индекс потребительских цен впервые с начала реформ составил менее 100%, в сентябре - 100,3%. В целом за 9 месяцев 1996 года прирост потребительских цен составил 16,5%, что в 6 раз ниже, чем за январь - сентябрь 1995 г. В октябре темпы роста потребительских цен несколько возросли, что связано с повышением тарифов на некоторые виды услуг и ослаблением сезонной компоненты. В целом за год темп роста инфляции оценивается на уровне несколько выше 122%. Это означает, что ежемесячный темп прироста потребительских цен в 1996 г. составит 1,7%.
Прирост цен производителей на промышленную продукцию за 9 месяцев 1996 г. составил 20,3%. После замедления в I полугодии роста цен в III квартале он вновь начал ускоряться, что позволяет оценить индекс цен производителей в промышленности в целом за 1996 г. на уровне 134%, т. е. заметно выше индекса потребительских цен. Импульсом убыстрения роста послужило несоизмеримое с предшествующими темпами инфляции увеличение с 1 августа 1996 г. уровня тарифов на электроэнергию, отпускаемую с оптового рынка. Последствия этого начинают крайне негативно сказываться в экономике. Из-за несовершенства применяемых механизмов регулирования цен и тарифов естественных монополий темпы прироста цен на их продукцию во втором полугодии вновь увеличиваются с опережением.
Особенностью развития денежной сферы в 1996 г. стало значительное снижение инфляции в условиях роста денежной массы в реальном выражении: за январь - август денежная масса (М2) увеличилась примерно на 25%, что выше темпа инфляции. При этом сокращалась скорость обращения денег, что свидетельствует о снижении инфляционных ожиданий. Стабилизировалась национальная валюта, созданы значительные валютные резервы. [16; с. 3]
Оценивая итоги 1995 - 1998 годов, можно сказать, что победа над инфляцией оказалась мифической, так как не было заложено прочного экономического фундамента, а цена его очень дорога: выбраться из долговой ямы России будет очень трудно. Не была достигнута главная цель стабилизации - привлечение в реальный сектор необходимых инвестиций. Российские капиталы продолжали оседать за рубежом, а иностранные инвесторы предпочитали спекулятивный рынок ценных бумаг.
Одной из основных причин инвестиционной непривлекательности сферы производства является сложившаяся практика расчетов, проводящихся минуя коммерческие банки с использованием бартера и денежных суррогатов. Это же является и причиной существенного ослабления инвестиционного потенциала отечественной экономики. В первую очередь это относится к векселям, которые, с одной стороны, ослабляют платежный кризис, позволяют расшить цепочки неплатежей, снизить размеры дебиторской и кредиторской задолженности, но, с другой стороны, существенно ухудшают качество денег, так как являются лишь суррогатом, не выполняющим все их функции. [7; с. 166]
В 1997-1998 годах отмечено новое для России и других стран явление — сочетание экономических и валютно-финансовых проблем в ходе кризиса 1997—1998 гг. В России это проявилось в фактическом банкротстве реального сектора экономики, огромных суммах неплатежей между хозяйственными субъектами, значительных дефицитах всех бюджетов, включая бюджет пенсионного фонда, росте внутреннего долга, неспособности государства выполнять обязательства по своим ценным бумагам, а также по заработной плате, пенсиям, пособиям. Новое явление — государство стало должником по своим ценным бумагам перед иностранными инвесторами. Особенно опасно, что рост внешней задолженности произошел при cокращении официальных золотовалютных резервов России. Помимо долга государства возникла кризисная внешняя задолженность банков, финансовых и нефинансовых институтов. Валютно-финансовый кризис 1998 года усугубился системным кризисом банковской системы, дал толчок к усилению темпа инфляции до 38,4% в сентябре и 84,5% за год против 11% в 1997 году. Тем самым развеян миф об эффективности либеральной модели рыночной экономики без государственного регулирования.
Здесь следует отметить и ошибки в экономической политике. Если в 1992-1994 годах основным направлением экономической политики действительно должно было стать снижение инфляции и недопущение гиперинфляции ( то есть инфляции в размере 50% и более в месяц), то с 1995 года в связи с ослаблением инфляции приоритеты экономической политики нужно было переориентировать на увеличение ВВП. Снижение темпов инфляции — сложный экономический процесс, требующий адекватных мер по обеспечению сбалансированности текущих внешних платежей, бюджетов всех уровней, поддержания занятости. Быстрое подавление инфляции без таких мер приводило к общей разбалансированности экономики. В таких условиях особенно важно состояние текущих операций платежного баланса и своевременное изменение режима валютного курса. В 1 полугодии 1998 г. дефицит текущего платежного баланса в сочетании с бюджетным дефицитом и разбухшим рынком ГКО, поглощавшим средства из бюджета, привели к долговому кризису и девальвации рубля.
Необходимо было изменить стратегическую цель денежно-кредитной политики России. Основная задача — обеспечить сбалансированное развитие экономики при снижении темпов инфляции. Требовалась более взвешенная денежно-кредитная политика. В августе 1998 г. уровень денежной массы — агрегат М2, то есть фактическое предложение денег, — не достиг уровня на 1 января 1998г. Однако беспокоил отток вкладов в валюте и рублях из банков. Наличная масса на руках у населения существенно возросла. Для России важно доверие к банковской системе, возврат вкладов в банки. Другая важнейшая цель денежно-кредитной политики — поддержание низкой инфляции с учетом эффективной занятости и ВВП. В 1995 г. введение валютного коридора снизило инфляционные ожидания. Однако в дальнейшем валютную политику необходимо было пересматривать, так как валютные резервы сокращались.
Но мрачный прогноз гиперинфляции России в условиях августовского кризиса .1998_г. не сбылся. После взлета потребительских цен на 84,5% в 1998 г. темп инфляции снизился более чем вдвое. Однако инфляция не побеждена.
Потребительские цены в 1999 г. возросли на 36,5%. При оценке уровня инфляции необходимо учитывать рост цен производимой промышленной продукции (67,3%), по инвестициям в основной капитал (46,0%), а также на реализованную сельскохозяйственную продукцию (91,4%). Сохраняется значительный инфляционный потенциал, который при малейшем толчке может вновь проявиться в росте потребительских цен. Это обусловлено тем, что Россия впервые в мировой практике искусственно сдержала темп инфляции, применив дефляционную политику в условиях продолжавшегося в течение 10 лет экономического спада причем путем невыплаты заработной платы, пенсий и пособий. За рубежом дефляция применяется в условиях "перегрева" экономики и ее крайней мерой является блокирование роста заработной платы, но выплата ее не задерживается. В России, несмотря на частичное погашение задолженности по заработной плате и пенсиям, эта проблема сохраняет свою остроту.
Одной из причин ориентации антиинфляционной политики на сжатие денежного спроса стало возведение в ранг официальной догмы монетаристской концепции инфляции, которая концентрирует внимание на изменениях денежной массы в обращении как определяющей функции цен, доходов и занятости. В итоге антиинфляционная политика России определялась в основном характеристиками денежной массы без учета немонетарных факторов инфляции.
Первоочередной антиинфляционной мерой является оживление инвестиций, концентрация средств на приоритетных проектах.
Снижение инвестиций в основной капитал в 1997-1998 гг., незначительный рост — в 1999 г. свидетельствуют о неудовлетворенном инвестиционном спросе, недоступности финансовых и кредитных ресурсов для производственного сектора, низкой платежеспособности предприятий. В рамках бюджета развития по состоянию на начало 2000 г. профинансированы полностью 65, частично — 21, т.е. 86 инвестиционных проектов из 226 победителей конкурсного отбора в 1995-1997 гг. Из 350 объектов, сооружаемых по инвестиционным проектам победителям конкурсов 1995-1997 гг., полностью введены в действие лишь 52, в том числе 11 — в 1999 г.
Что касается иностранных инвестиций, то Россия не может пока рассчитывать на их крупный приток. Следовательно, необходимо опираться прежде всего на собственные силы в стратегии экономического развития, учитывая экономический потенциал России.
Для сдерживания инфляции важно закрепить наметившиеся в 1999 г. позитивные сдвиги в бюджетной сфере — увеличение бюджетных доходов, повышения собираемости налогов, ориентация расходов на возрождение российской экономики. Не использован такой резерв как сокращение непроизводительных расходов на управление.
Положительным фактором стало уменьшение бюджетного дефицита. Он доведен до уровня (3,6% ВВП — в 1997 г., 5,5% — в 1998 г., 1,4% — в 1999 г.) приемлемого для Международного валютного фонда в качестве условия для предоставления России очередного транша кредита. Это достигнуто, в основном, за счет секвестирования расходов и увеличения доходов по линии Министерства по Налогам и Сборам и Государственного Торгового Комитета. Бюджетный дефицит существует в большинстве стран, но там применяются методы его покрытия, не имеющие инфляционных последствий. Россия использовала все известные мировой практике источники финансирования бюджетного дефицита — налоги, займы, инфляцию и т.д.
Жизнь взаймы поставила Россию на грань банкротства: внутренний государственный долг достиг 750 млрд. руб. на 17 августа 1998 г., внешний, включая государственный и частный, — 212 млрд. дол., но результате новации ГКО-ОФЗ объем внутреннего государственного долга России уменьшился почти на 30% до 550 млрд. руб. к 1 мая 1999 г.
Чрезмерное использование государственных заимствований для финансирования бюджетного дефицита всегда становится инфляционным фактором при отсутствии реальных источников погашения долгов. Поэтому необходимо не только устанавливать лимит государственного долга, но и осуществлять контроль за его соблюдением и эффективным использованием заимствований.
Специфическим для России направлением антиинфляционной политики является преодоление кризиса неплатежей в хозяйстве. Стоит задача нормализации денежных расчетов путем ликвидации взаимной задолженности предприятий друг другу и бюджету.
Учитывая значение монетарных факторов инфляции, антиинфляционная политика предусматривает регулирование эмиссии денег и скорости их обраще­ния. Не менее важно совершенствование структуры денежной массы. В результате ограничения денежной эмиссии по рецептам монетаристов коэффициент мо-нетизации в России составил 16,6% в 1998 г., 14,44% — в ноябре 1999 г. против 80-120% на Западе.
Низкая насыщенность ВВП рублевой массой стимулировала появление множества неофициальных эмиссионных центров, выпускающих денежные суррогаты, которые обслуживают 70-80% хозяйственного оборота. В этом проявляется стихийная реакция хозяйственного оборота на сжатие денежной массы вопреки требованиям экономического закона денежного обращения.
В антиинфляционной политике важное место принадлежит регулированию скорости обращения денежной единицы, так как ее увеличение равносильно дополнительной эмиссии денег при прочих равных условиях.
Важным направлением антиинфляционной политики как составной части стратегии подъема национальной экономики является санация и реструктуризация банковской системы. Кризис выявил также узкие места, как деятельность банков-трейдеров, которые бесконтрольно осуществляли спекулятивные валютные и фондовые операции в основном за счет средств вкладчиков; недостаточно эффективный надзор Центрального банка за коммерческими банками;изъяны банковского законодательства в отношении процедуры банкротств, работы временной администрации и антикризисных управляющих; "замораживание" 1/3 банковских активов, вложенных в ГКО/ОФЗ, парализовало с августа 1998 г. деятельность крупных банков, привело к кризису неплатежей в банковской сфере. Для восстановления платежеспособности банков Центральный банк принял меры. В их числе: проведение многостороннего клиринга за счет средств фонда обязательного резервирования; небольшие стабилизационные кредиты, которые оказались менее эффективными, чем межбанковский клиринг; создание Агентства по реструктуризации банковской системы с целью ее восстановления и стабилизации.
Благодаря этим мерам и положительным сдвигам в экономике к 2000 г. завершился первый этап реструктуризации банковской системы. За 1999 г. вдвое увеличились активы банков, особенно рублевые, и число прибыльных банков (до 1153, или 85% их общего ко­личества). Доля проблемных банков снизилась с 35% до 20% за одиннадцать месяцев 1999 г.
Для противодействия инфляции необходимо активнее использовать потенциал расширения кредитования национальной экономики в целях ее возрождения и увеличения товарного обеспечения рубля.
Либерализация внешнеэкономической деятельности, поспешное введение конвертируемости рубля без соответствующей подготовки и создания объективных условий открыли шлюзы внешних факторов инфляции. Снижение мировых цен на нефть и нефтепродукты, газ, черные металлы, острая конкурентная борьба между экспортерами на мировых рынках отрицательно влияли на инвалютные поступления России.
Улучшение внешнеэкономической конъюнктуры для российской экспортной продукции, в первую очередь нефтепродуктов с апреля 1999 г. способствовало (наряду с девальвацией рубля) увеличению валютной выручки, предложению инвалюты на валютном рынке. Под влиянием роста цен на импортируемые товары в России повышаются цены на все товары, включая отечественные, не имеющие импортного компонента.
Но главное — происходит импорт инфляции, прежде всего из США. С предоставлением валютных прав физическим лицам и предприятиям с 1992 г. усилился спрос на иностранную валюту, особенно доллары, для страхования риска, в частности инфляционного. На покупку валюты используется от 12,4% (1998 г.) до 8,5% (1999 г.) денежных сбережений населения. Долларовые накопления у населения (50-80 млрд. дол.) практически означают, что Россия кредитует США, которые регулярно экспортируют доллары для российских банков.
Долларизация экономики России неизбежна при кризисной ситуации, когда национальная валюта плохо выполняет свои функции. Поэтому раздающиеся призывы запретить хождение доллара утопичны и чреваты появлением "черного" валютного рынка. Задача заключается в привлечении долларовых сбережений населения на нужды подъема российской экономики. Но для этого необходимы реальная гарантия по валютным вкладам в банках и надзор Центрального банка РФ за их использованием.

Внимание, отключите Adblock

Вы посетили наш сайт со включенным блокировщиком рекламы!
Ссылка для скачивания станет доступной сразу после отключения Adblock!

Скачать полную версию