Наука и рынок

Кризисное состояние российской науки очевидно для всех читателей этого журнала, ежедневно ощущающих его на себе. Тем не менее имеет смысл в очередной раз обозначить основные симптомы ее кризиса.
Общая численность российских ученых быстро сокращается. С 1990-го по 1992 год наша некогда самая многочисленная в мире армия ученых потеряла почти треть своего личного состава, к 1996 году поредела более чем вдвое по сравнению с 1986 годом, а сейчас насчитывает менее 700 тыс. Если так будет продолжаться, то в начале следующего века ученые могут у нас стать такой же экзотикой, какой были предприниматели до начала монетаристсиих реформ. По данным Международной организации труда, уровень безработицы среди российских ученых достиг 15 %. В Москве они составляют примерно треть безработных и 40% вынужденно увольняемых. А "скрытая" безработица, проявляющаяся в вынужденных отпусках, переводе на неполную рабочую неделю и т.д., охватывает до 50% научных сотрудников [I].
Плачевно обстоит дело с информационным и материально-техническим оснащением исследований. По оценкам зарубежных экспертов, среднестатистический российский ученый обеспечен литературой в 100 раз, а исследовательским оборудованием в 80 раз хуже американского [I]. Новая литература, в особенности зарубежная, почти не , закупается нашими обнищавшими библиотеками. А средний возраст 60% измерительных приборов превышает 15 лет, в то время как, например, в США и Японии они считаются устаревшими и списываются после пяти лет эксплуатации. По явно убывающей траектории эволюционирует, а, точнее, деградирует и система научных коммуникаций. Научные конференции и командировки превратились в реликтовое явление, в результате чего российская наука утрачивает целостность, превращается "в распределенный в пространстве архипелаг малосвязанных между собой научных анклавов" [2, с. 16].
Продуктивность научных исследований в подобных условиях, естественно, снижается. Число ежегодно патентуемых открытий и изобретений сократилось с 200 тыс. в конце 80-х годов до 25 тыс. в 1996 году. В течение последнего десятилетия отечественные ученые, продемонстрировав небывалую активность в политике, значительно скромнее проявили себя в науке, сделав лишь' 2% всех научных открытий, совершенных в России с 1917 года. Наши ученые занимают все более скромные места в мировых рейтингах, а средний цитат-индекс у них сейчас в 14 раз ниже, чем у их американских коллег. Последним же отечественным Нобелевским лауреатом был П. Капица, получивший свою премию в далеком 1978 году.
Очень страдает российская наука и от утечки умов - "внешней" (за рубеж), от которой наша страна, по оценкам Комиссии по образованию Совета Европы, ежегодно теряет 50-60 млрд долл.1 , и "внутренней" (в другие сферы деятельности), по своим
масштабам превышающей "внешнюю" примерно в 10 раз. Те же, кто формально остается в российской науке, подчас связаны с ней лишь местом нахождения своих трудовых книжек, ибо более половины отечественных ученых вынуждены подрабатывать "на стороне", как правило, занятиями, имеющими мало общего с наукой.
Единственное, что возрастает в "убывающей" [3] по всем ключевым параметрам российской науке — это количество академий (за последние годы их возникло более 30) и соответственно академиков, а также средний возраст ученых, переваливший за 50 лет.
Российское научное сообщество переживает и глубокий психологический кризис, имеющий для ученых'не меньшее значение, чем то "материальное" обстоятельство, что их средняя зарплата сейчас составляет около 70% среднего заработка в стране. Они превратились в нашем обществе в людей "второго сорта", а научная деятельность в беспрецедентно - и для мировой практики, и для нашей истории - непрестижную профессию. Проводившиеся в советское время опросы показывали, что многие родители хотели видеть своих детей учеными и космонавтами. Современные опросы демонстрируют, что нынешние родители могут увидеть своих отпрысков учеными разве что в страшном сне, а половина самих людей науки жалеют о выборе профессии и не желают своим детям его повторить [4]. Падение престижа науки и своего социального статуса крайне болезненно переживаются учеными, порождая у них острый кризис профессионального самосознания. В результате по количеству неврозов и более серьезных психических расстройств они превосходят большинство других категорий населения. По свидетельству одного врача, в психиатрических клиниках "в одном отделении лежат, бывает, столько ученых мужей, профессоров, что впору симпозиумы в палатах проводить" [5]. И почти каждый месяц мы узнаем о самоубийстве директора какого-либо крупного научно-исследовательского института.
На фоне безрадостной в целом картины, конечно, проступают и отдельные позитивные явления. Среди таковых обычно отмечаются успешная деятельность научных фондов, как отечественных, так и зарубежных, свобода планирования научных работ, лучшие, нежели в прежние годы, возможности выезда за рубеж и издания научной литературы (за счет ликвидации учреждений типа Главлита) и др.
Всё это, впрочем, служит слабым утешением. В сложившихся условиях разговоры о глубоком кризисе российской науки звучат, пожалуй, не пессимистично, а оптимистично, поскольку, по выражению В. Захарова и В. Фортова, ее-нынешнее состояние - это уже не кризис, а кома [б].

Внимание, отключите Adblock

Вы посетили наш сайт со включенным блокировщиком рекламы!
Ссылка для скачивания станет доступной сразу после отключения Adblock!

Скачать полную версию